пожалуй, в Москве его найти сложнее, чем самые редкие сорта ирландского эля. в простой зеленой бутылке, с зеленой же наклейкой, оно и само кажется зеленым. его никогда не наливают в стакан... и почему-то его никогда не пьёшь в помещении. глоток мартовского с закрытыми глазами вызывает воспоминания солнечного апрельского Питера, прохоже Невского, строгие стены Литейного, мост "шестнадцати яиц", лесница Михайловского и ветер. постоянный свежий морской ветер весны.
и еще вкусный сильный слог Стогоффа. приходится цитировать по памяти, что-то про то как "серое небо было так низко, что прохожие шли пригнувшись"... Петербург никогда не был прост, и, честно говоря, никогда не был добр ко мне. как недобры страницы Стогоффа. как равнодушен весь мир.
и всё же эта минутная откровенность питерского мартовского - вот что привлекает и заставляет любить его. и искать. в Москве..